Шерлок Холмс

Плыли мы томительно долго, и сперва нам показалось, что уже поздно,
что никого не удастся спасти. Разбитая лодка, масса плетеных корзин и
обломки, колыхавшиеся на волнах, указывали место, где судно пошло ко дну,
но людей не было видно, и мы, потеряв надежду, хотели было повернуть
обратно, как вдруг послышался крик: “На помощь!” – и мы увидели вдали
доску, а на ней человека. Это был молодой матрос Хадсон. Когда мы втащили
его в лодку, он был до того измучен и весь покрыт ожогами, что мы ничего
не могли у него узнать.
Наутро он рассказал нам, что, как только мы отплыли, Прендергаст и
его шайка приступили к совершению казни над пятерыми уцелевшими после
свалки: двух караульных они расстреляли и бросили за борт, не избег этой
участи и третий помощник капитана. Прендергаст своими руками перерезал
горло несчастному доктору. Только первый помощник капитана, мужественный и
храбрый человек, не дал себя прикончить. Когда он увидел, что арестант с
окровавленным ножом в руке направляется к нему, он сбросил оковы, которые
как-то ухитрился ослабить, и побежал на корму.
Человек десять арестантов, вооруженных пистолетами, бросились за ним
и увидели, что он стоит около открытой пороховой бочки, а в руке у него
коробка спичек. На корабле находилось сто человек, и он поклялся, что если
только до него пальцем дотронутся, все до одного взлетят на воздух. И в
эту секунду произошел взрыв. Хадсон полагал, что взрыв вернее всего
вызвала шальная пуля, выпущенная кем-либо из арестантов, а не спичка
помощника капитана. Какова бы ни была причина, “Глории Скотт” и
захватившему ее сброду пришел конец.
Вот, мой дорогой, краткая история этого страшного преступления, в
которое я был вовлечен. На другой день нас подобрал бриг “Хотспур”, шедший
в Австралию. Капитана нетрудно было убедить в том, что мы спаслись с
затонувшего пассажирского корабля. В Адмиралтействе транспортное судно
“Глория Скотт” сочли пропавшим; его истинная судьба так и осталась
неизвестной. “Хотспур” благополучно доставил нас в Сидней. Мы с Ивансом
переменили фамилии и отправились на прииски. На приисках нам обоим легко
было затеряться в той многонациональной среде, которая нас окружала.
Остальное нет нужды досказывать. Мы разбогатели, много
путешествовали, а когда вернулись в Англию как богатые колонисты, то
приобрели имения. Более двадцати лет мы вели мирный и плодотворный образ
жизни и все надеялись, что наше прошлое забыто навеки. Можешь себе
представить мое состояние, когда в моряке, который пришел к нам, я узнал
человека, подобранного в море! Каким-то образом он разыскал меня и Бедоза
и решил шантажировать нас. Теперь ты догадываешься, почему я старался
сохранить с ним мирные отношения, и отчасти поймешь мой ужас, который еще
усилился после того, как он, угрожая мне, отправился к другой жертве”.
Под этим неразборчиво, дрожащей рукой было написано:
“Бедоз написал мне шифром, что Хадсон рассказал все. Боже
милосердный, спаси нас!”
Вот что я прочитал в ту ночь Тревору-сыну. На мои взгляд Уотсон, эта
история полна драматизма. Мой друг был убит горем. Он отправился на чайные
плантации в Терай и там, как я слышал, преуспел. Что касается моряка и
мистера Бедоза, то со дня получения предостерегающего письма ни о том, ни
о другом не было ни слуху ни духу. Оба исчезли бесследно. В полицию
никаких донесений не поступало, следовательно, Бедоз ошибся, полагая, что
угроза будет приведена в исполнение. Кто-то как будто видел Хадсона
мельком. Полиция решила на этом основании, что он прикончил Бедоза и
скрылся. Я же думаю, что все вышло как раз наоборот: Бедоз, доведенный до
отчаяния, полагая, что все раскрыто, рассчитался наконец с Хадсоном и
скрылся, не забыв захватить с собой изрядную сумму денег. Таковы факты,
доктор, и если они когда-нибудь понадобятся вам для пополнения вашей
коллекции, то я с радостью предоставлю их в ваше распоряжение.