Шерлок Холмс

Мой старый принцип расследования состоит в том, чтобы исключить все
явно невозможные предположения. Тогда то, что остается, является истиной,
какой бы неправдоподобной она ни казалась.
Рассуждал я примерно так: естественно, не вы отдали диадему. Значит,
оставались только ваша племянница или горничные. Но если в похищении
замешаны горничные, то ради чего ваш сын согласился принять вину на себя?
Для такого предположения нет оснований. Вы говорили, что Артур любит свою
двоюродную сестру. И мне стала понятна причина его молчания: он не хотел
выдавать Мэри. Тогда я вспомнил, что вы застали ее у окна и что она упала
в обморок, увидав диадему в руках Артура. Мои предположения превратились в
уверенность.
Но кто ее сообщник? Разумеется, это мог быть только ее возлюбленный.
Лишь под его влиянием она могла так легко забыть, чем обязана вам. Я знал,
что вы редко бываете в обществе и круг ваших знакомых ограничен. Но в их
числе сэр Джордж Бэрнвелл. Я и прежде слышал о нем как о человеке крайне
легкомысленном по отношению к женщинам. Очевидно, это он стоял под окном и
только у него должны находиться пропавшие бериллы. Артур узнал его, и все
же сэр Джордж считал себя в безопасности, ибо был уверен, что ваш сын не
скажет ни слова, чтобы не скомпрометировать свою собственную семью.
Ну, а теперь элементарная логика подскажет вам, что я предпринял.
Переодевшись бродягой, я отправился к сэру Джорджу. Мне удалось
познакомиться с его лакеем, который сообщил, что его хозяин накануне
где-то расшиб до крови голову. Мне удалось раздобыть у него за шесть
шиллингов старые ботинки сэра Джорджа, с которыми я отправился в Стритем и
убедился, что ботинки точно соответствуют следам на снегу.
- Вчера вечером я видел какого-то бродягу на тропинке, – сказал
мистер Холдер.
- Совершенно верно, это был я. Я понял, что сэр Джордж в моих руках.
Нужен был большой такт, чтобы успешно завершить дело и избежать огласки.
Этот хитрый негодяй понимал, как связаны у нас руки.
Вернувшись домой, я переоделся и отправился к сэру Джорджу. Вначале
он, разумеется, все отрицал, но когда я рассказал в подробностях, что
произошло той ночью, он стал угрожать мне и даже схватил висевшую на стене
трость. Я знал, с кем имею дело, и мигом приставил револьвер к его виску.
Тогда он образумился. Я объявил ему, что мы согласны выкупить камни по
тысяче фунтов за каждый. Тогда-то он впервые обнаружил признаки огорчения.
- Черт побери! Я уже отдал все три камня за шестьсот фунтов! -
воскликнул он.
Пообещав сэру Джорджу, что против него не будет возбуждено судебное
расследование, я узнал адрес скупщика, поехал туда и после долгого торга
выкупил у него камни по тысяче фунтов каждый. Затем я отправился к вашему
сыну, объяснил ему, что все в порядке, и к двум часам ночи после тяжкого
трудового дня добрался домой.
- Благодаря вам в Англии не разразился огромный скандал, – сказал
банкир, поднимаясь с кресла. – Сэр, у меня нет слов, чтобы выразить свою
признательность. Но вы убедитесь, что я не забуду того, что вы сделали для
меня. Ваше искусство превосходит всякую фантазию. А сейчас я поспешу к
моему дорогому мальчику и буду просить у него прощения за то, что так с
ним обошелся. Что же касается бедняжки Мэри, то ее поступок глубоко
поразил меня. Боюсь, что даже вы с вашим богатым опытом не сможете
разыскать ее.
- Можно с уверенностью сказать, – возразил Холмс, – что она сейчас
там же, где сэр Джордж Бэрнвелл. Несомненно также и то, что, как бы ни
расценивать поступок вашей племянницы, она будет скоро наказана.